Как живет том форд без ричарда

Имя: Том Форд ( Tom Ford ) Кто такой: режиссер, модельер День рождения: 27 августа 1961 (62 года) Место рождения: Остин Рост: 183 см Вес: 84 кг Тезки: Томас (значение имени) Знак Зодиака: Дева (характеристика) Восточный гороскоп: Бык Ссылки:

Фото: Том Форд

Том Форд: мнения

Биография тома Форда

Том Форд – знаменитый американский кутюрье, основатель именного бренда Tom Ford. Первого успеха добился на должности креативного директора модного дома Gucci, в который вдохнул новую жизнь. Зарекомендовав себя как талантливый дизайнер, Том создал свою марку элитной одежды и парфюмерии, которая является эталоном изысканной роскоши и стиля.

На фото: Том Форд

Также пробует себя на режиссерском поприще: снял фильмы «Одинокий мужчина» и «Под покровом ночи». Оба высоко оценены зрителями и кинокритиками.

Детство и юношеские годы

Томас Карлайл Форд родился в американском городке Остин, расположенном в центральной части штата Техас. Семья часто меняла место жительства – Форды жили в пригороде Хьюстона, Сан-Маркосе и Санта Фе (штат Нью-Мексико). Родители, Том Форд-старший и Ширли Бантон, оба риэлторы, в роду имели шотландские корни.

Получив среднее образование, Том продолжил учебу в Bard College в Simon’s Rock, гуманитарном колледже в Массачусетсе. Но через год ушел из колледжа и отправился в Нью-Йорк, чтобы изучать историю искусств в одном из лучших университетов страны.

Том Форд в юности

Проучившись год, он бросил вуз и начал зарабатывать съемками в телевизионной рекламе. Заинтересовавшись дизайном и архитектурой, поступил в знаменитую Parsons School, которую в свое время окончили такие гуру моды как Кельвин Кляйн, Донна Каран, Александр Вонг и Марк Джейкобс.

Том Форд у любимого клуба Studio 54

Во время учебы побывал в Париже, где стажировался в пресс-службе модного дома Chloé. Там у Форда и возник интерес к моделированию одежды, который к 1985 году трансформировался в четкую концепцию собственного стиля. На его вкус как дизайнера повлияли идеи Джанни Версаче, Кельвина Кляйна и Роя Хальстона, а также диско-образы и гламур семидесятых, навеянные атмосферой его любимого нью-йоркского клуба Studio 54.

Сотрудничество с модными домами

Вернувшись из Парижа и получив диплом Parsons School, Форд начал подыскивать себе достойную работу. Его выбор пал на популярного американского дизайнера Кэти Хардвик, которую он буквально взял штурмом, замучив звонками и письмами. В итоге Кэти сдалась под напором наглеца, у которого не было ни соответствующего образования, ни опыта работы.

Том проработал у Хардвик два года, а в 1988 году перешел в компанию Perry EllisInternational, где главным дизайнером в то время был Марк Джейкобс. На должности арт-директора Форд пробыл около двух лет и, окончательно разочаровавшись в американской моде, которую считал аляповатой и лишенной изысканности, принял решение вернуться в Европу.

Том Форд в молодости

В 1990 году прославленный дом Gucci переживал не лучшие времена из-за семейных дрязг основателей, повлекших творческие разногласия и ощутимые финансовые потери. Воспользовавшись моментом, Форд предложил компании свои услуги и был принят на должность дизайнера женской одежды.

Том переехал в Милан и довольно быстро сумел проявить себя с самой лучшей стороны. Вскоре начинающему американскому дизайнеру доверили разработку женской коллекции, потом к ней добавилась мужская одежды и обувь, а в 1993 году он уже принимал непосредственное участие в создании всех новых коллекций бренда, оформлении бутиков и разработке парфюма.

Том Форд и его награда за достижеиня в моде (1995)

Через год Форд, внедрявший политику «sex sells», стал креативным директором Gucci и представил на суд публики неожиданную коллекцию в своем любимом стиле 70-х, вернув в моду обтягивающие вельветовые брюки, блестящие сатиновые батники, а также обувь и аксессуары с металлическим отливом.

В 1995 Том привлек к работе стилиста Карин Ройтфельд и фотографа Марио Тестино, которые мастерски воплотили в жизнь его новую концепцию, базировавшуюся на изысканном миксе гламура и сексуальности. Это была одежда для повседневной жизни, которой так не хватало высокой моде последних лет.

Форд вернул «повседневную» моду

Благодаря стараниям Форда продажи выросли на 90%, а дом Gucci из банкрота снова превратился в престижный и преуспевающий бренд. В умении создавать ажиотаж и формировать покупательский спрос нашему герою не было равных – он использовал чисто американский подход в ведении бизнеса, который в корне отличался от европейского.

Коллекция Тома Форда в Gucci 1996 года

В 1999 году Gucci Group, входящую в холдинг Kering, приобрел дом Yves Saint Laurent. Форд остался на должности креативного директора, но кутюрную линию продолжал создавать сам Ив. Ему не нравилось, что Том попытался изменить эстетику классического бренда в сторону сексуальности и провокационности, но выросшие продажи заставили именитого кутюрье признать его правоту.

Рекламные компании ароматов OPIUM и М7 с полностью обнаженными моделями вызвали большой ажиотаж и спровоцировали нешуточный скандал. А ведь Форд лишь повторил рекламный ход самого Ив Сен Лорана, к которому кутюрье прибегнул еще в далеком 1971 году. Креативность и несомненный талант нашего героя не остались незамеченными, и в 1996 году Совет модных дизайнеров Америки признал Форда лучшим модельером года. А еще через год Том вошел в список самых красивых мужчин мира по версии журнала People.

В 2003 году большой скандал разразился из-за рекламы весенне-летней коллекции Gucci: на снимке модель Кармен Касс демонстрировала лобок с выбритой на нем буквой «G». Вскоре Том Форд ушел из Гуччи, но не из-за скандальной рекламы: он уже сделал себе имя, и условия нового контракта не могли удовлетворить его амбиции.

Последняя коллекция Тома Форда для Gucci

Модный дом «Tom Ford»

За пятнадцать лет работы с ведущими модными домами Том накопил бесценный опыт, который позволил ему в 2005 году основать именной бренд. Он начал с линии солнцезащитных очков и оправ, мгновенно узнаваемых не только по стильному выверенному дизайну, но и металлической букве «Т» на дужке.

Очки от Тома ФОрда легко узнать по букве «Т» на дужке

Затем совместно с маркой Estee Lauder он занялся выпуском косметики и парфюмерии. Это был нестандартный ход – обычно аксессуары и парфюмерия являются продолжением и дополнением линии одежды, а не наоборот, как в данном случае.

Фрагменты из интервью Тома Форда для Vogue

Первым парфюмом линии «Том Форд» стал женский аромат Black Orchid, который неожиданно понравился и мужчинам. Это вдохновило дизайнера на создание продукции унисекс, в рекламной компании которой он снова задействовал обнаженных моделей.

По его мнению, хороший парфюм даже более важен, чем одежда, и у любого уважающего себя техасца можно найти целую коллекцию любимых ароматов. С ним сложно не согласиться, ведь аромат Black Orchid уже более десяти лет входит в список лидеров нишевой парфюмерии и является образцом роскоши, изысканности и гламура.

Реклама Black Orchid

Большую роль в продвижении бренда сыграла реклама в уже традиционной для Форда провокационной и тем самым запоминающейся манере. В 2006 году для презентации первого аромата Black Orchid снялась дочь Карин Ройтфельд Джулия, а в рекламе Velvet Orchid появилась обнаженная Джиджи Хадид, позировавшая фотографу на огромном листе оберточной бумаги.

Джиджи Хадид в рекламе парфюма Velvet Orchid

Стоит отметить, что Форд обладает талантом водить дружбу со знаменитостями, которые охотно продвигают его марку. В 2007 году дизайнер запустил мужскую линию одежды и открыл флагманский бутик в Нью-Йорке. Своими клиентами Форд видел образованных, культурных и интеллигентных мужчин, с хорошим достатком и ведущих активный образ жизни.

Мужские костюмы от Тома Форда

Самым ярким примером его стиля является образ легендарного агента 007, который он создал в 2008 году для очередного фильма культовой «бондианы». С тех пор он является постоянным стилистом Дэниэла Крейга, которого считают одним из самых привлекательных мужчин Голливуда. До этого разработкой костюмов для Джеймса Бонда занимался итальянский модный бренд «Brioni». Форд также подготовил около 600 вариантов костюмов для масштабного мирового турне Джастина Тимберлейка «The 20/20 Experience», проходившего в 2013 году.

Том Форд разрабатывал костюмы для нового Джеймса Бонда

Женская линия одежды «Том Форд» впервые была представлена в 2010 году. Том решил припрятать свою дебютную коллекцию от глаз широкой публики и провел закрытую презентацию для узкого круга избранных. Это тут же создало интригу вокруг его детища – модницы сбились с ног, пытаясь стать обладательницами таинственных нарядов, что, безусловно, подогрело еще больший интерес к коллекции. Таким образом Форд снова проявил себя как талантливый маркетолог, обеспечив высокие продажи без помощи дорогостоящей рекламы и участия знаменитостей.

Первая женская коллекция от Тома Форда

Женская одежда «Том Форд» – это чарующий микс женственности и сексуальности с изысканными нотками ретро-стиля и легким налетом гламура. Ее с удовольствием носят такие светские львицы, как Бейонсе, Дженнифер Лопес, Гвинет Пэлтроу, Скарлетт Йоханссон и даже бывшая первая леди Америки Мишель Обама.

Мужская одежда славится точным выверенным кроем и четкими, практически графическими линиями, которые обеспечивают идеальную посадку. В его коллекциях сексуальность гармонично уживается с интеллектом, при этом чувствуется легкий привкус столь характерной для американцев крутизны. В отличие от парфюма, в одежде Форд отказался от популярного сейчас стиля унисекс и демонстрирует на подиуме настоящих мужчин и женщин, а не «существ среднего пола».

Киноработы

После ухода из Gucci Group Форд основал свою киностудию Fade To Black Productions и занялся экранизацией романа Кристофера Ишервуда «Одинокий мужчина», где выступил режиссером, продюсером и соавтором сценария. Подготовка длилась четыре года, а сам фильм был снят за три недели.

Одинокий мужчина. Трейлер

Главные роли сыграли Колин Ферт и Джулианна Мур, большой акцент сделан на точное воссоздание деталей интерьера, одежды и архитектуры, характерных для 60-х годов прошлого века. Том даже подарил главному герою свое второе имя – Карлайл. А фамилия Фальконер – это популярная марка очков бренда «Том Форд». Фильм был номинирован на «Оскар» и «Золотой глобус», получил приз Венецианского фестиваля и премии BAFTA и AFI Awards.

Том Форд на съемках фильма «Под покровом ночи»

В 2016 году Форд порадовал зрителей еще одной своей картиной – на экраны вышел психологический триллер «Под покровом ночи» (или «Ночные животные») с Эми Адамс и Джейком Джилленхолом в главных ролях. Фильм получил «Серебряного льва» Венецианского фестиваля и «Золотой глобус» за лучшую мужскую роль второго плана.

«Под покровом ночи». Трейлер

Личная жизнь Тома Форда

Том Форд – открытый гей, с 1997 года он не скрывает свою ориентацию. Хотя юности у него были подружки, отношения с которыми порой даже приводили к нежелательной беременности. Переехав в Нью-Йорк, Том начал захаживать в клуб «Studio 54», где царили свободные нравы. У него стали появляться приятели-геи, а в 1986 году он познакомился с Ричардом Баркли, который стал постоянным спутником Тома.

Ричард Бакли в молодости

Ричард был старше молодого дизайнера на 13 лет и в то время работал главным редактором журнала Women’s Wear Daily. Встретившись на модном показе, они тут же почувствовали взаимное притяжение, но дать волю эмоциям сразу не решились.

Их свела Кэти Хардвик, которая под деловым предлогом организовала повторную встречу. Тут уж Том и Ричард обменялись телефонами и договорились сходить поужинать. Накануне Рождества Баркли преподнес Форду коробочку от «Тиффани», в которой лежали ключи от его квартиры. На следующий день влюбленные съехались и не расстаются уже больше тридцати лет.

Том Форд и его муж Ричард Бакли

23 сентября 2012 года суррогатная мать родила им сына Александра, а в 2014 Том и Ричард вступили в законный брак. Пара долгое время жила в Италии, затем переехала в Лондон.

Пара жила в счастье и согласии 35 лет – до самой смерти Ричарда в сентябре 2021 года. 72-летний фэшн-журналист умер от рака, успев попрощаться с любимым мужчиной и сыном.

Том Форд сейчас

1 января 2020 года Том Форд стал одиннадцатым по счету главой Совета модных дизайнеров Америки (CFDA) , сменив на этом посту Диану фон Фюрстенберг. Форд является членом Совета с 2000 года, семь раз получал премии как лучший мужской, женский и международный дизайнер. Сейчас в его обязанностях – курирование американских недель моды в Нью-Йорке и Майами, а также выставок и конкурсов для молодых талантов.

Том Форд в 2020 году

Мировая пандемия коронавируса внесла серьезные коррективы в развитие модного бизнеса. На базе CFDA был создан благотворительный фонд помощи предприятиям фэшн-индустрии, финансово пострадавшим от последствий COVID-19. За 2020 год фонд собрал около 6 миллионов долларов пожертвований, который направил на поддержку начинающих и уже действующих модельеров, исходя из потребностей их бизнеса.

Лучшие фильмы

• 2016: «Под покровом ночи»
• 2009: «Одинокий мужчина»

LaParfumerie. Лучший парфюмерный форум России!: Том Форд и Ричард Бакли.История одной поездки в лифте. — LaParfumerie. Лучший парфюмерный форум России!

Том Форд и Ричард Бакли.История одной поездки в лифте.

20 Май 2011
Отправил bongallow

Дисклеймер:Я не получаю от компоновки и размещения этого текста никакой материальной выгоды.Все права на текст,перевод и иллюстрации полностью принадлежат указанным в комментариях людям,я просто собрала их в одно целое.Мой-только текст курсивом,благо,его не так много.

Тома Форда знают на этом форуме,наверное,все.Знают,в первую очередь,по любимым нами парфюмам,знают,как модельера,работавшего с Gucci и Yves Saint Laurent и с собственными коллекциями.Знают,как режиссера(ведь все,я надеюсь,смотрели «A Single Man»?Если не все,то стыд и позор вам,отмечайтесь,я запишу веер болванок к парф.встрече и раздам страждущим!).Однако свою личную жизнь модельер никогда не афишировал.Впрочем,и не скрывал-лучшая тактика для известной персоны!Так что до поры до времени эта сторона его жизни оставалась для нас если не тайной,то уж точно историей без подробностей.

В интервью с Джоном Каррином Том Форд рассказывает про свое отношение к любви и сексу(полный текст интервью по ссылке в комментарии к посту):

«Я думаю, что люди на самом деле не знают меня. Они знают тот образ, который я им продаю. Для них я продавец материальных ценностей. На самом деле я настоящий интроверт. Я очень скромный. Очень эмоциональный. Мой фильм был не про секс. Он был про любовь. Я специально затронул эту тему, потому что в сознании большинства людей гомосексуализм ассоциируется с сексом, но никак не с любовью. Поэтому для меня было важно снять фильм именно о любви, а не о сексе. О той внутренней борьбе, через которую проходит каждый думающий человек в своей жизни. Каждый рано или поздно спрашивает себя – зачем я живу? Для чего все это нужно? Что я здесь делаю? Это те же вопросы, которые и Джордж (главный герой фильма “A single man”) задает себе.»

Том Форд- элегантно-эпатажный,загадочный,вдохновенный и безумный-ах ты черт,какой мужчина,и не про нас. А,кстати,про кого.
Сама история любви Тома Форда-безумно красивая и трогательная.На данный момент они с Ричардом Бакли вместе уже 24 года,и все это время они были вместе действительно «в горе и радости,в болезни и здравии».Это не простые слова свадебных клятв-спустя три года после начала их отношений у Ричарда Бакли диагностировали рак горла-и черт знает,что им пришлось пережить,чтобы до сих пор так же сильно любить друг друга.Честное слово,какая разница,какого пола эти люди,если они до сих пор смотрят друг на друга так же,как и тогда,24 года назад,и до сих пор,каждой ночью перед сном,в конце каждого письма или звонка говорят друг-другу: «Думаю,я люблю тебя.».

Ниже текст двойного интервью Тома Форда и Ричарда Бакли,данного ими гей-журналу «Out».
Оно довольно длинное,но черт возьми,оно того стоит!Честное слово,ни один журалист,специализирующийся исключительно на слезовыжимательных лав-стори,не расскажет это так,как они сами.

Том Форд, дизайнер и кинорежиссер:

Иногда бывает такое, что смотришь на человека — и тебе кажется, что знаком с ним всю свою жизнь. В первый же вечер нашего общения с Ричардом, когда мы выпили несколько бокалов, у меня сложилось впечатление, что я знаю о нем все. У него самые дикие глаза на свете — как у эскимоса с Аляски. Они не голубые и не серые, они удивительного цвета, которого я раньше никогда не встречал, почти серебряные. Они ничего не излучают, но странным образом полностью тебя гипнотизируют. Впервые мы встретились на показе мод в Нью-Йорке в 1986 году. Ему тогда было 38, и он был редактором журнала «Women’s Wear Daily». Он был уверен в себе и красив настолько, что это делало его фактически недоступным. Он столь пристально меня разглядывал, что я совершенно растерялся, и как только показ завершился — убежал через дверь на улицу, только чтобы не столкнуться с ним. Десять дней спустя моя работодательница, Кэти Хардвик, отправила меня в офис «Women’s Wear Daily» забрать оттуда некоторые образцы одежды. Меня отправили прямо на крышу, потому что там в этот момент проходила фотосессия. Я подошел к лифту, двери открылись, и передо мной возник человек с глазами цвета воды. Он представился как Ричард Бакли и сказал, что одежда, которая мне нужна, уже отправлена с крыши вниз, предложив проводить меня в то место, которое они называли «модным чуланом». Он был восхитителен и при этом вел себя как полный идиот. Он словно пританцовывал вокруг меня, сверкая глазами, и изо всех сил старался быть очаровательным. А я подумал, что одной поездки в лифте мне оказалось достаточно, чтобы понять, что с ним я хочу вступить брак. В жизни я весьма прагматичен, но да, тогда я почувствовал своего рода ментальную связь. Он отмечал каждую коробку в этом «чулане моды» и — бум! — в тот момент, когда мы добрались до нужной мне, я уже был всецело в его власти. Он казался такой цельной личностью. Он был так красив, так собран, он был таким взрослым, что это меня страшило. И он действительно начал преследовать меня, хотя и не то чтобы слишком настойчиво. Это меня взволновало. И одновременно очень испугало, потому что я понимал: он — другой, и все, что я чувствую к нему, кардинальным образом отличается от того, что мне приходилось испытывать до этого.

В одну из суббот мы устроили совместный рождественский шоппинг и после первых нескольких свиданий стали проводить вместе почти каждую ночь. Наверное, это случилось за несколько дней до того, как мы сказали друг другу: «Думаю, я люблю тебя». Сегодня мы говорим это друг другу каждый вечер перед тем, как уснуть, говорим в конце каждого телефонного разговора и пишем в конце каждого письма. Всякий раз, когда ты думаешь, что влюблен, ты должен сказать это. Всякий раз, когда тебе хочется поцеловать чьи-то руки, ты должен это сделать. Я поступаю так все время.

Мы отправились домой на Рождество, а когда вернулись, он дал мне ключ от своей квартиры и спросил, перееду ли я к нему. И я переехал. К тому времени мы были знакомы лишь месяц. Он с кем то жил года три или четыре, но это были несерьезные отношения, а он сознательно искал серьезных. Он вступил в тот период своей жизни, когда ему исполнилось 38, а я — в тот, когда мне исполнилось 25, но мы оба были готовы осесть, влюбиться и разделить друг с другом жизнь.

Я успел переспать с огромным количеством людей и вдоволь насладиться алкоголем, танцами и наркотиками. Впервые секс у меня случился, когда мне исполнилось 14. В школе у меня была подруга, которая успела дважды забеременеть, пока мы были вместе. В те дни, в 70-е годы, аборт считался одной из форм регулирования рождаемости, и, как мне кажется, в большинстве средних школ такое периодически случалось. Конечно, если бы я сегодня был подростком, я бы так ни с кем не поступил, но в тот период подобное считалось естественным: небрежность, с которой секс преподносился по телевидению. Если вы посмотрите старые телешоу 70-х, то можете заметить, с какой легкостью все прыгают друг к другу в постель, не задумываясь о последствиях. Несомненно, СПИД коренным образом изменил ситуацию.

Один из первых людей, у которого в 1981 году диагностировали болезнь, которую тогда называли гей-раком, был моим близким другом. Это полностью перевернуло мое сознание, и с тех пор я стал крайне осторожным. Вероятно, это спасло мне жизнь, но навсегда заставило меня изменить представление о сексе. Секс стал ассоциироваться со смертью — по крайней мере, в моем представлении. До того момента, как мы впервые занялись сексом, у нас с Ричадом было три свидания, потому что мой лучший друг находился в больнице, умирая от СПИДа. Мы встречались на свидании — а потом он мог отправиться в больницу, и я мог отправиться в больницу. То было время огромного страха, который, конечно, сказался на наших ранних сексуальных отношениях, мы много об этом думали, потому что видели, как умирают наши близкие друзья — именно в тот период, когда мы друг в друга влюбились. Если бы нам пришло в голову составить список, то мы обнаружили бы, что половины наших друзей начала 80-х годов больше с нами нет. Это продолжалось до начала 90-х, ни на мгновение не прекращаясь.

Спустя три года после того, как мы стали жить вместе, у Ричарда диагностировали рак, и когда это произошло, диагноз казался фатальным. Мы пережили очень сильную семейную трагедию, и она стала именно той вещью, которая, в конечном итоге, еще сильнее сблизила нас, потому что все это мы пережили вместе, и наша личная история благодаря этому обогатилась.

Становиться старше вместе было очень интересно, потому что мы оба изменились. В начале наших отношений я был очень тихим. Ведь на самом деле я крайне, чрезвычайно, патологически стеснительный человек. Сегодня в это почти никто не верит, потому что эту свою особенность я прячу за фасадом публичной личности, что отнимает у меня огромное количество энергии. А Ричард, когда мы познакомились, был человеком общительным и весьма словоохотливым. Ричард — экстраверт, я — интроверт, но если вы встретите нас сегодня, то подумаете, что все наоборот. Сейчас Ричард часто может казаться очень тихим, особенно если он хорошо вас знает. Но если вы отправитесь с Ричардом на вечеринку, то обнаружите, что он чрезвычайно оживлен. А я вечеринки ненавижу и стараюсь на них не ходить. Предпочитаю обед вдвоем или в крайнем случае — в компании четырех-шести близких людей.

Одна из вещей, которая меня всегда изумляет, хотя «изумляет» — это неправильное определение, потому что это не совсем так… Словом, частенько во время обедов с близкими друзьями, гетеросексуалами, до них доходит, что с Ричардом мы вместе уже 24 года, и они восклицают: «Ничего себе, ребята! Вы вместе целых 24 года! Обалдеть! А мы-то думали, что геи так долго вместе не живут». И я спрашиваю: «Почему? О чем вы вообще говорите?» Некоторые из самых длительных отношений, которые мне известны, случаются именно у однополых пар. Многие мои гетеросексуальные друзья женились и разводились, женились и разводились, а мы с Ричардом продолжали оставаться семьей. Мне кажется, что это — весьма распространенное и предвзятое мнение, даже у наиболее образованных и либеральных моих друзей, о том, что отношения геев в большей степени строятся на сексе, нежели на эмоциях. И это меня удивляет и шокирует. Я — из породы тех людей, которым нравится быть частью пары, я всегда этого хотел, всегда к этому стремился, и при этом абсолютно не имеет значения, кто я — гей, или натурал. Мы с Ричардом связаны друг с другом, и ты с новой силой осознаешь это всякий раз, когда смотришь человеку в глаза и понимаешь, что знал этого человека всегда. Ты словно возвращаешься домой.

Ричард Бакли, писатель и журналист:

После трех с половиной лет, проведенных в Париже, я отправился обратно в Нью-Йорк, чтобы стать редактором нового журнала под названием «Scene». На четвертый день своего пребывания в городе я пошел на показ молодого дизайнера Дэвида Камерона. В ожидании начала показа (а проводился он в чердачном помещении), я заметил молодого парня, стоящего в толпе, чуть в сторонке, и подумал: «Симпатичный!» Очень симпатичный. Когда показ завершился, я остался сидеть на своем месте, возясь с ручками и ноутбуком, как вдруг краем глаза заметил его пальто из верблюжьей шерсти. Я подскочил и поспешил за ним. Как я уже говорил, мы находились на чердаке, и быстрее всего спуститься вниз можно было по лестнице. Пока мы спускались, я время от времени поглядывал на него — и улыбался. А он слегка улыбался мне в ответ. Так продолжалось до тех пор, пока мы не вышли на улицу и — клянусь! — он припустил от меня что есть мочи.

Перепрыгнем дней на 10 вперед. Я нахожусь на крыше здания компании Fairchild, на 12-й Авеню, и занимаюсь отвратительной фотосессией для журнала «Women’s Wear Daily». И в этот момент Оуэн, наш арт-директор, интересуется, есть ли у меня бойфренд.

— А кто-нибудь на примете?

— Нет. Я даже не успел выйти куда-нибудь с тех пор, как вернулся.

— В течение трех с половиной лет я был слишком далеко, сейчас у меня две работы, кроме того, я должен снова втянуться в рабочий ритм Нью-Йорка. Поэтому не хочу, чтобы меня отвлекали.

— И что, разве не было никого, с кем бы ты не отказался пройтись?

Вот тут-то я и рассказал ему о парне, которого видел на показе Дэвида Камерона, и о том, как он исчез. Не прошло и двух минут, как Гарри, сотрудник фотолаборатории, поднялся на крышу и говорит: «Пришел какой-то юноша от Кэти Хардвик, хочет забрать образцы одежды». И в эту секунду на крыше появляется тот самый парень с показа.

Я поворачиваюсь к Оуэну и говорю:

— Ты имеешь ввиду…

Я подошел к молодому человеку и сказал, что могу отдать ему всю одежду кроме платья, которое мы собирались фотографировать для обложки. Я взял его с собой к лифту и провез с крыши до первого этажа. Пока мы ехали, я болтал как какая-нибудь школьница. Всякий раз, когда я рассказываю ту историю, именно в этот момент я поднимаю ладони к голове и пальцами изображаю хлопанье ресниц. Я совершенно бесстыдно флиртовал с этим мальчиком. А он продолжал молчать, и чем более тихим он казался — тем большим идиотом представлялся я себе. Тем временем я продолжал собирать одежду в мешок, поскольку мы находились в нашем «модном чулане», и заявил ему: «Завтра вечером Кэти устраивает у себя в квартире обед в честь моего возвращения в Нью-Йорк». Я надеялся, что в разговоре с ней он об этом упомянет, и Кэти, которая в области тайных гей-намеков совсем не дура, все поймет и его тоже пригласит.

Обед следующим вечером получился замечательным, но молодого человека там не оказалось. После обеда я отвел Кэти в сторонку и спросил:

— Кто твой помощник?

— Да нет, я имею ввиду не Тову, а того по-настоящему симпатичного парня.

— На самом деле его зовут Том, но я его называю Нежным.

В то время Кэти была замужем за мужчиной по имени Том Сноуден и говорила, что ей нужно как-то различать «своих индюков», поэтому один Том (муж) у нее именовался Жестким, а второй (Форд) — Нежным.

Как я уже говорил, у Кэти голова вовсе не соломой набита, поэтому она прекрасно все поняла и сразу же сказала: «Он отлично тебе подходит. Приезжай на обед в понедельник. Я все устрою».

Наверное, на следующее утро, приехав на работу, Кэти тут же завопила: «Эй, Нежный! А ну, иди-ка сюда!» И сказала ему: «Послушай, Ричард Бакли, редактор журналов «Women’s Wear Daily» и «Scene», хочет с тобой прошвырнуться. А он нам очень нужен — нам важно его расположение, — так что бери мою кредитку и иди с ним туда, куда он захочет».

В понедельник лил сильный дождь, и в офис Кэти Хардвик я пришел, полагая, что мы отправимся в ресторан. Но нет. В офисе нас ждали томатный суп и сэндвичи с болонской колбасой. Посреди обеда Том встал, извинился и сказал, что должен возвращаться работать. В этот момент я подумал: ну конечно, мне 38, а ему — 25. И он явно не по старпёрам. Трое сбоку — ваших нет.

Когда я вернулся к себе в офис, минут через десять после этого зазвонил телефон. Я снял трубку.

— Это Том Форд от Кэти Хардвик. Я звоню узнать, можно ли мне поинтересоваться, как вы отнесетесь к перспективе вместе пообедать или выпить как-нибудь вечером.

Я был совершенно обескуражен, поскольку начинал думать, что он слегка заносчив, поэтому ответил так: «Ладно. Но сегодня вечером, да и завтра тоже, у меня уже назначены кое с кем встречи. А в среду я уезжаю в деревню и проведу там День Благодарения. Поэтому как насчет следующей недели? Скажем, со среды?» Он ответил, что это было бы прекрасно. Мы оставались на линии всего несколько минут, но он впервые со мной по-настоящему заговорил, и я подумал, что нисколько он не заносчив. А потому сказал: «Послушайте, давайте попробуем договориться на сегодня. Если вдруг мне придется отменить нашу встречу — я предупрежу об этом заранее». И он ответил: «Хорошо».

Ладно, я был наадреналинен все 24 часа, потому что у меня не было назначено никаких деловых встреч, и в деревню на День Благодарения я не собирался. Ничего этого на самом деле не было. Во вторник в 16.23 я позвонил ему, сказал, что моя встреча отменилась, и поинтересовался, по-прежнему ли он свободен.

На наше первое свидание мы отправились в запущенный дешевый ресторан в верхнем Ист-Сайде под названием «Albuquerque Eats» — не думаю, что он до сих пор существует. Том сидел и строил планы на будущее: «Через 10 лет я покажу свою собственную коллекцию в Париже и стану миллионером. Я сделаю это, вот посмотрите!» А я смотрел на него и думал: «До чего же парень наивен!» Но поскольку болтали мы в основном о других вещах, это больше напоминало разговоры о несбыточных прожектах. Я чувствовал, что всякий раз, когда я заглядываю ему в глаза, все вокруг начинает плыть, и я словно бы погружаюсь в него. Я видел, что он — хороший, благородный человек. Это была не столько физическая, сколько эмоциональная волна.

До этого у меня случались разные отношения, поэтому я с подозрением относился к большому количеству вещей, но с Томом боялся повторить те же ошибки, которые допускал с другими парнями. Меня много раз сжигали дотла, поэтому я научился держать людей на расстоянии. И тогда, в канун Нового года, мы никуда не пошли. Мы остались в моей маленькой квартире на Площади Святого Марка. Я преподнес ему маленькую коробочку от Тиффани, в которой лежал ключ от моей квартиры. На следующий день он переехал.

Том — восхитительный современный джентльмен. Мы оба в этом отношении старомодны. Мы помогаем дамам сесть за стол и открываем перед людьми дверь. Если вы хорошо воспитаны, люди это замечают. И ценят. Ведь вы проявляете к ним уважение. Когда в 89-м году у меня диагностировали рак горла, Том отказался от общения с некоторыми людьми из-за того, как они на это отреагировали. Мой лучший друг и один из моих наставников умерли — один в 87-м, другой — на год позже. Они умерли от СПИДа, поэтому нашлось немало людей, которые предположили, что и у меня на самом деле СПИД. Некоторые из них отказались от встреч со мной, потому что были уверены, что обязательно этим заразятся. Таких людей Том исключал из своей жизни — и не заговорил бы с ними, если бы вдруг столкнулся на улице.

Сейчас я не могу себе представить, как жил бы без Тома. Не могу даже предположить, что со мной будет, если с ним что-нибудь случится. Для меня существует один единственный Том. Он — все тот же человек, которого я встретил 24 года назад: человек с большим сердцем.

Мне,думаю,больше нечего добавить,кроме одного.
В этом интервью есть удивительно правильные слова,сказанные самим Томом:
[size=»3″]«Всякий раз, когда ты думаешь, что влюблен, ты должен сказать это. Всякий раз, когда тебе хочется поцеловать чьи-то руки, ты должен это сделать. Я поступаю так все время.»[/size]

Любите друг-друга.
Пожалуйста.

Как живет том форд без ричарда

Недавно Том Форд, спаситель Gucci и владелец одноименного модного бренда, написал сценарий к своему первому фильму и тем самым переквалифицировался в режиссера и продюсера. Единственное, в чем можно упрекнуть картину «Одинокий мужчина», – в ее невероятной красоте. И такая критика, конечно же, лучшая похвала самому рьяному перфекционисту мира моды. WATCH побывал в гостях у именитого модельера.

Более американское имя трудно придумать: ничего не говорящее о классовой принадлежности своего владельца, оно в равной степени подошло бы и простому фермеру, и президенту Соединенных Штатов. А еще это замечательное название для бренда: состоящее из двух слогов, как в случае с Kodak или Pepsi, и несущее в себе определенный ритм и графическую симметрию. Идеально подходит для рекламной кампании, отлично смотрится на флаконе духов или джинсах. Другого дизайнера, который бы олицетворял ценности своей марки в такой же степени, как это делает Форд, пожалуй, и не найти. Элегантная утонченность, имидж человека с идеально ухоженным телом и совершенной физической формой – модельер впервые сел на диету в 13 лет. «Мой имидж – главный инструмент, – говорит он. – Я отношусь к нему как к рекламной фотографии – с большой строгостью и изрядной долей критики. Осознаю его влияние на объем продаж».

Том Форд не скрывает, что его стремление к совершенству можно назвать «практически маниакальным»

Владелец многочисленных домов в Лос-Анджелесе и Нью-Мексико, Том Форд с недавних пор обосновался и в лондонском Мэйфэйре, в скромном особняке в георгианском стиле. Однако интервью он предпочитает давать в роскошных апартаментах отеля Dorchester. Когда на пути в его приемные покои со мной в лифте оказывается еще и Мик Джаггер, я понимаю, что попал на самый настоящий Олимп. Выясняется, на том же этаже проходят презентации фильмов, и в соседней по коридору комнате можно увидеть Хью Гранта и Сару Джессику Паркер. У двери номера люкс ассистентки Форда и Паркер как раз пытаются найти свободные «окна» в напряженном графике своих звездных работодателей.

Сошедший с картинки

Форд приветствует меня у входа, отпивая минеральную воду прямо из горлышка бутылки. Мне же предлагается стакан. Истинное воплощение бренда Tom Ford начинает свой рассказ с того, что просит отметить, насколько молодо он выглядит в свои 48. Когда-то очень давно модельер посещал курсы актерского мастерства и даже снялся в нескольких рекламных роликах (каких именно продуктов, остается недосказанным). На каждой своей фотографии, опубликованной в модных журналах, он выглядит так, будто над его имиджем хорошо поработали в Photoshop. Но оказывается, все это неправда – в жизни Том Форд такой же, как на глянцевых фотографиях. На нем стильный темно-синий костюм и приталенная белоснежная рубашка, четыре верхние пуговицы ворота небрежно расстегнуты – это уже стало своеобразной торговой маркой дизайнера.

Форд очень обаятелен и владеет поистине королевскими манерами. Невероятно дружелюбен в общении, немного ироничен и не прочь пофлиртовать. Он говорит с вами так, словно рассказывает историю, пересыпая ее остроумными замечаниями и конструктивной самокритикой. При этом имеет привычку иногда пожимать плечами, как бы извиняясь – «я такой, какой есть», что создает впечатление полной искренности и открытости. Однако при всем этом самое сокровенное как было, так и остается его тайной.

В поисках алтаря

За десять лет работы в должности креативного директора Gucci Форд превратил компанию, стоявшую на грани финансового краха, в один из самых прибыльных модных домов мира. Он сделал бренд Gucci синонимом раскованности и откровенной сексуальности, прославив самого себя не хуже своих звездных клиентов. Заявление об уходе из компании знаменитого дуэта Форда и Доменико де Солее, сделанное ими в 2004-м, стало настоящим потрясением. Как писали журналисты, решение было принято после того, как не удалось достичь соглашения о продлении контракта с французским владельцем концерна Pinault-Printemps-Redoute.

Форд говорит, что, покинув Gucci, искренне хотел посвятить свою жизнь игре в гольф и теннис. Но такое времяпрепровождение ему быстро надоело. «На протяжении многих лет я имел возможность выражать собственное видение современной культуры, даже не осознавая, насколько мне это важно, – говорит он. – И вдруг меня лишили алтаря, откуда я проповедовал свою религию, я потерял право голоса». И хотя модельер неоднократно заявлял, что не намерен использовать собственное имя в качестве торговой марки, уже через год, в 2005-м, вместе с Доменико де Солее основал фирму по производству духов и очков. В 2007-м он также запустил линию мужской одежды и открыл первый магазин Tom Ford в Нью-Йорке. Сегодня его империя насчитывает 21 бутик, которые разбросаны по всему миру.

Одинокий мужчина

Но самым большим желанием дизайнера всегда было снять фильм. Он основал собственную продюсерскую компанию Fade to Black и отправился на поиски подходящего материала для сценария. Однако за полтора года ему так и не удалось найти ничего стоящего, пока однажды Форд не вспомнил про книгу, прочитанную много лет назад, – «Одинокий мужчина» Кристофера Ишервуда. Действие романа происходит в 1962 году, в нем рассказывается об одном дне из жизни профессора литературы университета Лос-Анджелеса, пытающегося преодолеть посттравматическую депрессию, вызванную гибелью друга в автокатастрофе. Задушевная и невероятно трогательная история Ишервуда построена на автобиографических моментах. Во время написания романа автор сам читал лекции в университете Лос-Анджелеса и как раз расстался со своим молодым любовником, художником Доном Бачарди (позже они помирились и были вместе до самой смерти Ишервуда в 1986-м).

Впервые «Одинокого мужчину» Форд прочел еще в начале 1980-х, после переезда из Нью-Йорка в Лос-Анджелес, где он хотел попробовать себя в качестве актера. Его тогдашний партнер, иллюстратор Иан Фальконер, ушел от него к художнику Дэвиду Хокни. «Почему, я и сам не знаю, – откровенничает со мной Форд, лукаво улыбаясь. – Но это так». Дизайнер признается, что нашел в своем характере много общего с персонажем романа – одиноким Джорджем и даже «влюбился в него». Позже, благодаря Фальконеру и Хокни, ему посчастливилось лично познакомиться с Ишервудом. «Он произвел на меня огромное впечатление, – вспоминает Форд. – А ему до меня не было никакого дела. “Почему?” – недоумевал я. Ему 80, мне 20, и я довольно хорош собой». Форд рассказывает, что ощущение эмоциональной близости с Ишервудом усилилось, когда в 1990-х он прочел изданные посмертно дневники писателя. «Кому-то это может показаться странным, но мы с ним родились с разницей в один день, и каждое его утро начиналось словами: “С сегодняшнего дня бросаю курить и пить водку-тоник”. Я тоже борюсь с этим всю жизнь! Каждое утро, проснувшись, думаю: “Надо завязывать с вредными привычками”. Правда, бросить курить мне все-таки удалось».

Том вновь перечитал «Одинокого мужчину», и роман поразил его с новой силой не только темой утраты и смирения, но личным сходством с главным героем. Он приобрел права на книгу и в соавторстве с Дэвидом Скирсом принялся за сценарий, режиссуру и продюсирование будущей картины, пригласив на главные роли Колина Ферта и Джулианну Мур. Съемки продолжались всего 21 день, а бюджет фильма составил менее семи миллионов долларов.

Дизайнер признает, что без определенных связей ему было бы туго. С Фертом он познакомился на вечеринке у Мадонны, а Мур и вовсе его давняя приятельница. «По ее словам, она очень боялась, что сценарий окажется бездарным. – Мой собеседник смеется. – Но прочитав, сразу же согласилась». По самым скромным подсчетам, только за последние четыре года работы в Gucci Форд заработал 200 миллионов долларов на компенсации за разрыв контракта и торговле акциями. А потому мог позволить себе снять фильм на собственные деньги.

История про самого себя

Режиссерский дебют вышел на редкость удачным: картина удостоилась трех «Золотых глобусов» и получила награду Венецианского кинофестиваля «Лучшая мужская роль». По своей многогранности «Одинокий мужчина» действительно совершенно не похож на первую пробу «режиссерского пера». За небольшим исключением, фильм в точности воссоздает неторопливую и интроспективную атмосферу книги. И каждый кадр здесь абсолютно безупречен.

Один из немногочисленных недостатков «Одинокого мужчины» – его чрезмерная эстетичность и внешняя красивость, начиная от сшитых на заказ костюмов до студента с ангельским лицом (сыгранного Николасом Холтом), помогающего главному герою вновь обрести желание жить. «Все твердят об этом, – говорит Форд, – но мне кажется, актеры на экране просто выглядят так, как они и должны выглядеть в жизни». Это стремление к визуальному совершенству наиболее ярко проявляется в характере Джорджа. Если в книге профессор – второе «я» Ишервуда, то в картине Форда – он двойник режиссера.

В романе герой коротает дни в тесной лачуге, по описанию, «темной и влажной, с низким потолком». Но Форд по-своему интерпретирует литературный источник, помещая профессора в довольно просторные апартаменты со стеклянными стенами, интерьер которых до боли похож на его собственный дом в Лос-Анджелесе, творение рук дизайнера Ричарда Нойтры. (Интерьер киношной квартиры принадлежит другому архитектору – Джону Лаутнеру, ученику Франка Ллойда Райта.) Джордж носит костюмы а-ля Tom Ford – темной расцветки с белоснежной рубашкой и узким темным галстуком. Герой помешан на чистоте и порядке – черта характера, которая, по словам моего собеседника, близка и ему самому.

Джордж отличается особой, почти болезненной привязанностью к фокстерь­ерам. В одной из сцен он зарывается лицом в собачью шерсть и глубоко вдыхает, словно это какое-то наркотическое зелье. У самого Форда два фокстерьера, и на вопрос о любимом запахе он как-то ответил: «Уши моих собак».

В начальных сценах ленты было решено использовать заглавные строки книги: «Утро начинается со слов “быть” и “сейчас”. Это еще одна причина мо­его особого отношения к роману, – говорит Форд. – Каждое утро, просыпаясь, я как бы ощущаю боль бытия. И первое, о чем думаю: “Черт, я все еще жив”. И только некоторое время спустя мне удается окончательно прийти в себя».

Поиски идентичности

Форд и его младшая сестра Дженнифер родились в семье торговцев недвижимостью Тома и Ширли в Остине, штат Техас. Когда мальчику было 11, родители перебрались в Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Огромное вли­яние на будущего дизайнера оказала его бабушка Рут. Настоящая техаска с внушительной прической и огромными серьгами в ушах, она держала на коротком поводке шестерых своих воздыхателей. По словам Форда, ее жизнь «состояла из походов по магазинам, бесконечных примерок и прихорашиваний перед зеркалом». И будущий спаситель Gucci ее боготворил. Сегодня про детство модельера много чего рассказывают: как он без спроса родителей переставлял мебель в своей комнате (чтобы было красивее), как носил в школе темно-синее пальто и небольшой портфельчик, в то время как его одноклассники одевались в болоньевые ветровки и ели ланч из пластиковых коробочек. По словам самого Форда, все это чистая правда. В 17 лет он отправился в Нью-Йорк и, решив посвятить себя искусству, поступил на соответствующий факультет Нью-Йоркского университета. Через три недели в дверь его комнаты постучал сокурсник по имени Фальконер и предложил отправиться на вечеринку. Там Форд был представлен Энди Уорхолу и в тот же вечер получил приглашение в Studio 54. По словам самого дизайнера, это событие ознаменовало начало его взрослой жизни.

Попав в окружение Уорхола, Форд стал завсегдатаем легендарных Factory и Studio 54. Его первый опыт однополой любви произошел с Фальконером. «Ты вдруг осознаешь, что тебе нравятся мужчины и желающих быть с тобой вокруг предостаточно. А на дворе стоят 1970-е, о СПИДе еще никто и слыхом не слыхивал, и ты живешь отдельно от родителей, то есть ежедневно можно пить до потери сознания и нюхать кокаин. Ты молод и хорош собой, и никто тебе не откажет…» Приподняв одну бровь, он смеется: «Представляете, как это круто?»

Форд не любит называть себя геем – «это дурацкое слово». По его словам, он начал интересоваться девушками в 15, и с переменным успехом это продолжалось до 25 лет, пока он не встретил своего нынешнего спутника жизни – Ричарда Бакли, модного репортера и бывшего главного редактора Vogue Hommes International.

«Да, наверное, я гей, так как уже 23 года живу с мужчиной. Но если вы попросите меня описать самого себя, то не услышите этого слова. Моя сексуальная ориентация ничего не значит. Именно поэтому при создании фильма я постарался показать абсолютную нормальность отношений Джорджа. Окружающие не должны судить о человеке на основании его сексуальной ориентации».

Раздеть Голливуд от Gucci

Проучившись всего год на факультете истории искусства, Форд решил стать архитектором. Кстати, в студенческие годы он неплохо подрабатывал на телевизионной рекламе и даже провел полгода в Париже, стажируясь в пресс-отделе Chloé. Последний год обучения в Parsons School of Design будущий спаситель Gucci усиленно штудировал моду, хотя и выпустился с дипломом архитектора.

Дебютная картина Форда немного похожа на рекламу модного парфюма, но в целом очень достойная и безупречно сделанная работа

Два года Том проработал в студии Кэти Хардвик, затем перешел к легенде американской моды 1980-х Перри Эллису и в 1990-м получил приглашение от Gucci. В то время именитый бренд переживал не самый лучший период: внутрисемейные распри, убыточные финансовые сделки. Тогдашний арт-директор Дон Мелло, приметивший Форда, позже признавался, что другого кандидата на должность дизайнера женской линии prêt-à-porter ему было просто не найти.

Недолго думая Том составил простой план действий – революционно поменять стиль бренда. Тогда эстетика Gucci основывалась на вкусах и предпочтениях генерального директора Маурицио Гуччи. «В главном офисе все было обтянуто коричневой кожей, – вспоминает Форд. – Интерьер же моего кабинета был исключительно белым». Возможно, именно за смелость и готовность идти наперекор устоявшимся традициям уже через год ему поручили руководить и процессом создания мужской линии prêt-à-porter, а в 1994-м предложили место креативного директора. С этого момента Форд нес личную ответственность за все аспекты бренда Gucci: от дизайна до рекламы, от пиара и до интерьера бутиков. С 1995-го по 1996-й оборот модного дома увеличился на 90 процентов. В 1999-м стоимость компании, до появления Форда считавшейся практически банкротом, по самым скромным оценкам, составила 4,3 миллиарда долларов. В том же году Gucci Group приобрела Sanofi Beauté, которой принадлежала и марка Yves Saint Laurent. Таким образом, Форд возглавил и дизайнерский отдел YSL. Как ему удалось спасти модную империю? Очень просто. Одеть в Gucci Голливуд. Для этого старый французский бренд следовало сделать дерзким и кусающимся. Подчеркнуто эротичные приталенные рубашки, очень узкие брюки и глубоко декольтированные платья – новый образ Gucci имел колоссальный коммерческий успех. То был стиль, пронизанный тоской по канувшим в Лету старым добрым временам, когда никто еще не знал о СПИДе и симпатичный парнишка мог до утра зажигать в Studio 54. Форд не побоялся украсить логотипом Gucci такие предметы фетиша, как серебряные наручники и кожаные плетки садомазохистов, и даже выбрить его на лобках у моделей. Мир моды вздрогнул и подчинился американцу.

Детальный анализ

О фанатичном стремлении Форда к совершенству ходят легенды. Однажды Анна Винтур, главный редактор американского Vogue (у которой характер тоже не сахар), с неподдельным восхищением в голосе рассказывала следу­ющее: когда в 2003-м Тома пригласили сопредседательствовать на традиционном приеме Costume Institute Gala в нью-йоркском Metropolitan Museum of Art, модельер настоял на том, чтобы дизайн всех солонок и перечниц был специально приурочен к этому событию и создан Gucci. Кроме того, он пожелал получить фото каждого из охранников для личного утверждения кандидатур.

Условия франчайзинга марки Tom Ford максимально строги: владелец бутика вправе поставить в вазу цветы только того сорта, который Форд сочтет «подходящим». Деревца бонсай, украшающие главный филиал компании на Мэдисон-авеню, меняют каждые семь-десять дней, чтобы они соответствовали требуемым нормам свежести. «Затем мы отправляем их на фирму в Квинс. Они берут с радостью. Видимо, у них совсем другие стандарты», – кокетливо объясняет Том.

Никаких лишних деталей. Для рекламной кампании своей осенней коллекции очков-2009 Том Форд полностью раздел моделей

Его пристальное внимание к деталям прослеживается и в фильме «Одинокий мужчина». Во время нашей беседы дизайнер вдруг начинает подробно комментировать стилистическую эволюцию каждого из героев картины. Так, на первый взгляд, платье Чарли, подруги Джорджа и его бывшей любовницы (ее играет Джулианна Мур), выполненное в стиле поп-арт, могло появиться только годом позже, а не в 1962-м, когда разворачиваются события фильма. Однако именно в это время один из самых экстравагантных модельеров Америки Руди Гернрайх уже начал профессиональную карьеру. «Он жил в Лос-Анджелесе. Поэтому я подумал: “О’кей. Предположим, они знакомы и она опережает свое время”». А что же Джордж? «Он состоятельный профессор. Поэтому каждый раз, посещая Англию, не забывает заглянуть к портному. Последний раз это было в 1957-м. В карман его жилета, как это было принято в знаменитых ателье мужской одежды с лондонской Сэвил-роу, вшит ярлык с надписью George Falconer: August 1957». «Этого я не заметил», – говорю я. «Конечно нет! – смеется Форд. – Такого не увидишь простым глазом. Это надо чувствовать».

Очки Джорджа как две капли воды похожи на модель TF5013 B5 с массивной квадратной оправой из ацетата стоимостью 425 долларов из новой коллекции. Он замечает мой взгляд. «Это не они. Но недавно я решил включить такую модель в свою линию. Наверняка они не в вашем вкусе, но моим клиентам понравятся». Он улыбается: «Так я зарабатываю деньги на производство фильмов».

Непросто покопаться внижнем белье, когда его нет

Форд говорит, что его стремление к совершенству можно назвать «практически маниакальным». Глядя на любого встречного, он сразу же видит, что полоска ему идет больше клетки, а лоб можно визуально уменьшить, просто подкрасив брови.

Его взгляд снова скользит по мне. «На вас короткие носки!» Я смотрю вниз. Короткие носки – это значит плохо? «Это типично по-американски. В Италии короткие носки считаются нарушением всех писаных и неписаных правил, это верх невежества. В Америке же все с точностью до наоборот. Если на вас высокие носки, то вы неотесанный европеец, если же вы предпочитаете их укороченный вариант, то наверняка получили образование в богатом частном университете.

«Эта пара носков из магазина Marks & Spencer», – говорю я. Его молчание говорит само за себя: казнить, нельзя помиловать. «Вы бы не стали носить носки от Marks & Spencer?» – «Нет». Пауза. «Если бы мне удалось найти там что-нибудь стоящее, это был бы совсем другой разговор. Но чуда пока не произошло».

Форд, конечно же, носит носки своего собственного производства. «Нет, они не моего бренда. Но я не скажу, где их купил. Не хочу рекламировать конкурентов». – «Значит, вы иногда делаете покупки в других магазинах?» – «За исключением верхней одежды. Футболки, носки, нижнее белье». Опять пауза. «Хотя, честно говоря, нижнее белье я не ношу».

Приставленный не к той стенке

Том Форд рассказывает, что еще до сво­его ухода из Gucci в 2004-м он чувст­вовал усталость и разочарование. Любимое высказывание дизайнера: «Средний возраст – это когда стоишь на самом верху лестницы, приставленной не к той стене». «По-моему, гениальные слова, – говорит он. – Не я их придумал, лишь услышал и запомнил».

«Как многие люди на Западе, я убедил самого себя, что жизнь должна выглядеть именно так, а не иначе. И ее цель заключается в приобретении еще большего дома, машины и тому подобных вещей. И вы знаете, иногда бываешь так занят, что не остается ни минуты на депрессию и глубокие размышления. Когда я ушел из Gucci, у меня вдруг сразу появилась масса свободного времени. В определенный момент я даже потерял контроль над собой». Форд не любит использовать словосочетание «кризис среднего возраста» – «потому что тогда люди говорят: “И у меня было то же самое”. Но я действительно пережил самый настоящий кризис». Он замолкает. «Вы, видимо, посещали психоаналитика?» – опрометчиво замечаю я. В одно мгновение от обаяния и дружелюбия дизайнера не остается и следа. «Психоанализ!» – на лице Форда можно прочесть удивление, и он повторяет это слово, будто читая газетный заголовок. «Преклоняюсь перед британскими журналистами. У них такая невероятная жажда сенсаций».

Он полтора года был клиентом психотерапевта, но не медицина вернула прославленного модельера к жизни. И здесь его личная история очень похожа на то, что пережил писатель Кристофер Ишервуд, увлекшийся восточной философией и ставший учеником индийского гуру Свами Прабхавананды. В процессе своих духовных исканий Форд открыл для себя трактат «Дао дэ Цзин», приписываемый китайскому мудрецу Лао-цзы. А еще дизайнеру помог кинематограф: «Работа над фильмом духовно очистила меня. Я как бы увидел свой кризис среднего возраста со стороны на экране, это стало для меня настоящим откровением и пролило свет на все аспекты моей жизни». Но как же можно тяготиться материальными благами, будучи одним из главных идеологов мира гламура?

«Я могу пояснить это противоречие. Мы живем в материальном мире, одна из главных радостей которого – обладание красивыми вещами. Если это в перспективе, то получается так: мой друг Ричард ужасно бы расстроился, разбей он хрустальный бокал. Если же я выпущу подобную элегантную вещицу из рук, это оставит меня равнодушным. Да, я соберу осколки. Вещи созданы для того, чтобы ими пользоваться. И если продолжать смотреть на весь процесс в перспективе, все будет в порядке». А вам самим это удается? «Не всегда. Но в данный момент – да. И это еще раз говорит о большой перемене в моем душевном состоянии. Но для меня вопрос стоит так: или продолжать трудиться, или уйти от мирской суеты и стать отшельником. Кстати, я совершенно серьезно обдумываю такой шаг». Форд владеет огромным ранчо в 10 тысяч гектаров (площадью больше, чем Манхэттен). Куда ни посмотри, там не видно ни души. «Чем старше я становлюсь, – говорит он, – тем больше времени мне хочется проводить там. Значит, одно из двух: стать отшельником, жить в деревне, ездить на лошади, заниматься садоводством. Или. я даже не знаю. Но я бы все же предпочел. » Следует неловкая пауза.

По-прежнему оставаться богатым? Тут Форд ни на минуту не сомневается: «Каждый свой цент я заработал собственными руками».