Какой мерседес был у мамы стифлера

Какой мерседес был у мамы стифлера

Привет всем.
Вот я больше 3-х месяцев слежу за форумом.
Форум на глазах растет, приобретая новых участнеГов. Это очень радует.
Много тем, которые обсуждаются по покупке/продаже, сервисе, тюнинге автомобилей любимой марки.

Народ, предлагаю тему для общения. Простого, человеческого общения.
Тему, где каждый из нас может рассказать о своем настроении, интересных случаях, о жизни.

Неужели Вам не интересно узнать тех, кто рядом с Вами. Пусть и на просторах интернета.

ПС. Более того, организаторами и активистами форума уже положено начало регулярных встреч.

Heroe

29.01.2007 22:52

Ну в принципе можно создать такую ветку, пусть она будет называться просто и со вкусом: Флуд! 😀 Я считаю, что такая ветка нужна на каждом форуме, но она же у нас есть и называется она: Всё обо всём! Или я не прав? :confused:

Charmy

29.01.2007 22:58

Сообщение от Heroe

Ну в принципе можно создать такую ветку, пусть она будет называться просто и со вкусом: Флуд! 😀 Я считаю, что такая ветка нужна на каждом форуме, но она же у нас есть и называется она: Всё обо всём! Или я не прав? :confused:

Ветка есть. но все темы очень узкие. Приветсвия, поздравления. флуд всякий.
неужели, можно назвать общение. Тему, в которой 40 постов подряд видишь одно: «привет»,»Поздравляю» и т.п.?

Реально, хочется узнать больше о людях с кем общаешься на форуме, тем более есть точки соприкосновения (MERCEDES)

Bimmer

30.01.2007 00:01

Давайте начну
НАСТРОЕНИЕ КЛАСС, но все надоело:)

Madlen

30.01.2007 10:37

Mercedes-Benz CL

Mercedes-Benz CL 2002, двигатель бензиновый 5.0 л, 306 л. с., задний привод, автоматическая коробка передач — отзыв владельца

Альбом 2

Tanneberger Был 1 месяц назад

29 лет
Я езжу на Mercedes-Benz CL
Минск, Беларусь

Подписаться Сообщение

Отзыв владельца

Купил автомобиль в 2011 году, продав свой CLK430 (есть на этом ресурсе). За машиной поехал сам в город Берлин. Не скажу, что бы машина при покупке мне запала в душу, но как ни странно, выбор был не велик w215-х в тот период. Либо цена кусалась, либо состояние не нравилось. Но выбор пал на данный экземпляр. Обошлась мне покупка что-то около 20 000 евро. Сейчас представить себе трудно, что такая машина могла бы стоить столько много денег. В общем, с каждым годом цены на данный класс все ниже и ниже. Конечно, это огорчает. И при том, что купленный мной автомобиль, был совсем не таким как выглядит сейчас. Был без AMG пакета, без facelift’a, в другом цвете, на ужасных дисках …, с оранжевым псевдодеревом салоном (не обижайтесь, если у кого-то такой, меня он никогда не радовал и уже при покупке я точно знал, что он будет перекрашен), ну и другими приятными мелочами. Машину покупал исключительно из-за мечты, то есть не предполагалось что это будет повседневный автомобиль. Первый раз когда увидел этот кузов это было в 2001 году при просмотре фильма Американский пирог-2. Ездила на нем «мама Стифлера», если это конечно, кому-то что-то говорит. В общем я влюбился в эту машину, но не знаю почему, но еще долгое время я называл его купе-220-го. Это была мечта, даже и представить себе не мог что когда-то будет у меня такой же …
Ну собственно говоря, после покупки как Вы поняли начался «апгрэйд» — покупка новой оптики, AMG-пакета, MAE-дисков, замена цвета кузова, и кучу всяких мелочей, даже лень их описывать. Ну к слову вложено было очень много в эту машину, даже иногда становиться жаль тех денег, тем более, что машина практически не выезжает ни куда, а стоит в гараже. Но всего не вернуть, что сделано — то сделано, значит все к лучшему. Не скажу, что на дороге этот автомобиль вызывает у кого-нибудь восторг, или кто-то там уступает или боится посигналить и согнать с полосы — все это бред. Бывает, конечно, встретишь в пути какого поклонника этого кузова и тебе улыбчиво показывают БОЛЬШОЙ палец вверх — это всегда приятно.
Все-таки единственное о чем сильно жалею, что купил этот пятилитровый мотор. Не хватает все-таки ему 306 л.c. Маловато! Я — очень аккуратный водитель, и в принципе не нарушаю ПДД, особенно в части соблюдения скоростного режима, не люблю я нарушать. Но все же, иногда хочется уходить со светофора первым, увы сделать это не так просто с 306 силами в сегодняшнее время. Нужно было стараться купить 5.5 kompressor’ную версию. И тем самым, избавил бы себя, от многих трудностей и гемороев с переделкой и покупкой всех прибамбасов. Но! В далеком 2011 году AMG версия стоила слишком много для меня — не потянул, поэтому довольствуюсь тем, что имею …

Паспортные данные

• Двигатель 5.0 бензиновый, 306 л. с.
• Автоматическая коробка передач
• Задний привод
• Машина 2002 года выпуска, была куплена в 2011 году
• Mercedes-Benz CL-class (W215) выпускается с 1999 года

Описание изменено 6 лет назад

Без них не было бы крутого кино. Появился список самых влиятельных женщин Голливуда за 2023 год

Каждый год авторитетный журнал о кино Variety публикует список влиятельных голливудских женщин. В него включают больше 50 актрис, режиссеров, продюсеров, генеральных директоров студий, менеджеров и других важных личностей, которые задают тренды в киноиндустрии и в целом определяют, что мы все смотрим и будем смотреть.

Список 2023-го получится довольно обширным, при этом, как заявляет редакция, согласовать появление в нем удалось не со всеми: из-за ограничений, которые накладывали забастовки актеров и сценаристов. Выбрали самых ярких представительниц — без них все ваше любимое современное кино не было бы таким, каким все его знают.

Марго Робби. Главная кинозвезда 2023 года еще девять лет назад, сразу же после прорывного голливудского дебюта в «Волке с Уолл-стрит», основала собственную продюсерскую компанию LuckyChap Entertainment. Студия специализируется на женских историях, написанных молодыми кинематографистками. Самый успешный продюсерский проект Робби, конечно же, «Барби», собравшая в мировом прокате почти $1,5 млрд. Прямо сейчас LuckyChap Entertainment работает над приквелом «Одиннадцати друзей Оушена», где снова воссоединится уже культовый барби-дуэт Марго Робби и Райана Гослинга.

Дженнифер Кулидж. 62-летняя актриса на два десятка лет застряла в образе мамы Стифлера из «Американского пирога», а затем совершила один из мощнейших камбэков в киноиндустрии, снявшись в сериале «Белый лотос». Кулидж мгновенно стала иконой интернета, получила первую в карьере премию «Эмми» и вышла в ранг звезд класса А. И хотя во втором сезоне «Белого лотоса» с ее героиней, кажется, попрощались навсегда, актриса не устает благодарить шоураннера Майка Уайта за возможность так круто повернуть свою жизнь.

Холли Бейли. Актриса и певица исполнила главную роль в ремейке диснеевской «Русалочки» — и хоть фильм не получил высоких оценок от критиков, невозможно не признать, что Бейли удалось стать новой иконой для миллионов темнокожих девочек по всему миру. «Я хочу, чтобы маленькая девочка во мне и такие же маленькие девочки, как я, которые смотрят этот фильм, знали, что они особенные и что они должны быть принцессами всегда и во всем», — заявила актриса.

Эмма Томас. Продюсер и супруга Кристофера Нолана управляла закулисьем всех его картин: от малобюджетного фестивального дебюта «Преследование» до суперхитового «Оппенгеймера». Томас — соучредитель продюсерской компании Syncopy Films, кажется, чуть ли не единственной студии в Голливуде, которая способна превращать сложное авторское кино в блокбастеры для массовой аудитории. «Самое замечательное в этом то, что у нас с Кристофером совпадают рабочие графики, а значит, мы можем больше времени проводить вместе», — говорит продюсер.

Бела Баджария. Тот самый человек, благодаря которому мы увидели все главные хиты Netflix, выпущенные на платформе за последний год. В конце 2022-го Баджария стала директором по контенту стриминг-сервиса, и именно под ее руководством вышли сериалы «Уэнсдей», «Грызня» и «Монстр: История Джеффри Дамера», а еще полнометражные фильмы «Достать ножи: Стеклянная луковица» и оскароносный «На Западном фронте без перемен».

Какой мерседес был у мамы стифлера

Папа
Знаешь, я давно хотела поговорить с тобой. Да только времени, вот, всё как-то не было. А, может, и было. Только к разговору я была не готова.
Я всегда представляла, что сяду я напротив тебя, и в глаза тебе смотреть не буду… Я к окошку отвернусь молча. И услышу за спиной щелчок зажигалки, и дымом запахнет сигаретным… Я тоже закурю. Я с шестнадцати лет курю, папа… Ты не знал? Догадывался, наверное. Ты у меня боксёр бывший, у тебя нос столько раз сломан-переломан, что ты и запахи давно различать разучился… А я пользовалась этим. Сколько раз я приходила домой с блестящими глазами, насквозь пропитанная табачным дымом, а ты не замечал… А замечал ли ты меня вообще, пап? Ты всегда мечтал о сыне, я знаю. Вы с мамой даже имя ему уже придумали — Максимка. А родилась я… Первый блин комом, да? Наверное. Поэтому через четыре с половиной года на свет появилась Машка. Ты думаешь, я маленькая тогда была, не помню ничего? Помню, пап. Не всё, конечно, а вот помню что-то. Помню, как плакал ты, положив на рычаги телефона трубку, сразу после звонка в роддом. Плакал, и пил водку. А потом ты молиться начал. По-настоящему. Вот как попы в церкви читают что-то такое, нараспев, так и ты… Я так не умею. Хотя всегда хотела научится. Вернее, хотела, чтобы ты меня научил, папа… Может, ты бы меня и научил, если бы я попросила. А я ведь так и не попросила. Просить не умею. Как и ты. Ты молился и плакал. А я смотрела на тебя, и думала, что, наверное, случилось что-то очень важное. И не ошиблась.

Машка стала для тебя сыном. Тем самым Максимкой… Твоим Максимкой. Ты возился с ней с пелёнок, ты воспитывал её как мальчика, и это ты водил её семь лет подряд в секцию карате. Ты ей кимоно шил сам. Не на машинке, нет. Я помню, как ты выкройки делал на бумаге-миллиметровке, а потом кроил, и шил. Руками. Своими руками…
Я завидовала Машке, папа. Очень завидовала. И вовсе не тому, что у неё было всё: лучшие игрушки, новая одежда… Нет, я завидовала тому, что у неё был ты. А у меня тебя не было. А ты мне был нужен, пап. Очень нужен. Мне тоже хотелось быть твоим сыном. Я и грушу эту твою самодельную ногами пинала, и на шпагат садилась со слезами – и всё только для того, чтобы быть как Максим. Или, хотя бы, как Машка… Не вышло из меня каратистки. Какая из меня каратистка, да, пап? Самому смешно, наверное… Зато я музыку любила. Хотела научиться играть на пианино. Маше тогда года три ведь было? С деньгами, помню, было туго. А я очень хотела играть на пианино… И ты купил мне инструмент. В долги влез, но купил. И сам пёр полутонную махину к нам на второй этаж… У тебя спина потом болела долго, помнишь? Нет? А я помню, вот. Сколько я в музыкальной школе проучилась? Года два? Или три? Совсем из памяти стёрлось. Мне так стыдно тогда было, пап… Так стыдно, что я была плохой ученицей, и у меня не было таланта, и пианино мне остопиздело уже на втором году учёбы… Прости меня.
Знаешь, мне тогда казалось, что ты совсем меня не любишь. Это я сейчас понимаю, что ты воспитывал меня так, как надо. И мне, спустя многие-многие годы, очень пригодилось оно, воспитание твоё. Ты учил меня не врать. Ты меня сильно и больно наказывал. Именно за враньё. А врать я любила, что скрывать-то? Ты никогда не ругал меня за плохие отметки, или за порванную куртку… Ты просто смотрел. Смотрел так, что я потом очень боялась получить в школе двойку. И ведь не наказывал ты меня за это никогда. Ты смотрел. И во взгляде твоём злости не было. И не было раздражения. Там было разочарование. Во мне. Как в дочери. Или как в сыне? Не знаешь? Молчишь? Ну, я не стану лезть к тебе в душу.
А помнишь, как мы с тобой клеили модель парусника? Ты давал мне в руки каждую деталь, и говорил: «Вот это, дочка, мидель шпангоут, а это – бимс..», а я запоминала всё, и мне очень интересно было вот так сидеть с тобой вечерами, и клеить наш парусник. Ты потом игру ещё такую придумал, помнишь? Будто бы в нашем с тобой кораблике живут маленькие человечки. И они выходят только по ночам. Мы с тобой крошили хлебушек на палубу, а утром я первым делом бежала проверять – всё ли съели человечки? Уж не знаю, во сколько ты вставал, чтобы убрать крошки, но я караулила парусник всю ночь, а к утру на палубе было чисто…
А ещё ты всегда учил меня быть сильной. Учил меня стоять за себя. Драться меня учил. И я научилась. Может, не совсем так, как ты объяснял, но научилась. Зато я разучилась плакать… Может, оно и к лучшему. Ведь мужчины не плачут, верно, пап? Вспомни-ка, сколько раз в жизни ты за меня заступался? Не помнишь? А я помню. Два раза. Первый раз, когда мне было десять лет, и меня побил мальчишка из моего класса. Может, я б и сдачи ему б дала, как ты меня учил, но он меня по животу ударил, а живот защищать ты меня не научил почему-то… И я впервые в жизни прибежала домой в слезах. И ты пошёл за меня заступаться. Помню, как отвёл ты в сторону этого, сразу зассавшего, мальчика, и сказал ему что-то коротко. А потом развернулся, и ушёл. Так я и не знаю до сих пор, что же такое ты ему сказал, что он до девятого класса со мной не разговаривал.
И второй раз помню. Мне тринадцать было. А в школу к нам новый учитель физики пришёл. Молодой, чуть за двадцать. Он у нас в подъезде на лестнице сидел, меня ждал, цветы мне дарил, и духи дорогие, французские… И я тогда сильно обиделась на тебя, папа, когда ты пришёл в школу, и на глазах у всего класса ударил Сергея Ивановича, и побелевшими губами процедил: «Ещё раз, хоть пальцем…» Не понимала я тогда ни-че-го… Вот и все два раза. А сколько потом этих раз могло бы быть, и не сосчитать… Только к тому времени я научилась защищать себя сама. Плохо, неумело, по-девчачьи… Но зато сама. А ты видел всё, и понимал. И синяки мои видел, и шрамы на моих запястьях. И никогда ничего не спрашивал. И я знаю, почему. Ты ждал, что я попрошу тебя о помощи. Наверное, ты очень этого ждал… А я, вот, так больше и не попросила… У тебя были дела поважнее, я же понимала. Ты растил Машку. Свою… Своего… Всё-таки, наверное, сына. А я растила своего сына. Одна, без мужа растила. И учила его не врать. И наказывала строго за враньё. Поэтому он у меня рано разучился плакать.
А потом Машка выросла. И я выросла. И даже твой внук – тоже вырос. И вот тебе, пап, уже пятьдесят четыре. И мне двадцать девять. И Машке двадцать пять. Только где она, Машка твоя? Максимка твоя? Где? Ты знаешь, что она стесняется тебя, знаешь? Ей стыдно, что её отец – простой мужик, без образования, чинов и наград. Ей стыдно за твои кроссовки, купленные на распродаже, стыдно за твои татуировки. А мне – мне не стыдно, ясно?! Мне по*** на образование твоё, на награды, которых тебе не дало государство, и на чины, которых ты никогда не выслужишь. И я люблю твои татуировки. Каждую из них знаю и люблю. И ты никогда не называл их «ошибками молодости», как любят говорить многие. Ты тоже их любишь.
Я не Машка. И я не Максим. И, наверное, мы с тобой когда-то давно просто упустили что-то очень важное… Зато я знаю о твоей мечте, папа. Я знаю о твоём слабом месте. Ты никогда не видел моря… Никогда. Помнишь, как в фильме «Достучаться до небес»? «Пойми, что на небесах только и говорят что о Море, как оно бесконечно прекрасно, о закате который они видели, о том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым как кровь, и почувствовали, что Море впитало энергию светила в себя, и солнце было укрощено, и огонь догорал уже в глубине. А ты, что ты им скажешь, ведь ты ни разу не был на Море, там наверху тебя окрестят лохом…»
Ты никогда не был на море. А всё потому, что ты слишком, слишком его любишь… Мы с твоей племянницей хотели тебя отвезти туда, на песчаный берег, а ты не пошёл. Ты сказал нам: «Я там останусь. Я уже никогда не вернусь обратно. Я там умру…»
Знаешь, пап, а давай поедем на море вдвоём, а? Только ты и я… И никого больше не возьмём с собой. Пусть они все остануться там, не знаю где, но где-то за спиной… Машка, Максим этот ваш… Оставим их дома. И уедем, папа. Туда, где Море, Ты и Я… И, если захочешь, мы останемся там вместе. Навсегда. Я даже умру с тобой рядом, если тебе не захочется сделать это в одиночестве…
Я хочу придти с тобой на берег, вечером, на закате… Хочу на тёплый песок сесть, и к тебе прижаться крепко-крепко. И на ушко тебе сказать: «Папка, ты ещё будешь мной гордиться, правда-правда. Может, не прав ты был где-то, может, я где-то не права была, а всё-таки, у меня глаза твоей мамы…» И улыбнусь. И щекой мокрой, солёной, о бороду твою потрусь, жёсткую… Ты помнишь свою маму? Наверное, смутно. Тебе четыре года было, когда мамы твоей не стало… Только фотографии старые остались, чёрно-белые, почти жёлтые от старости… Там женщина. И у неё глаза мои. Хотя, скорее, это у меня – её. А ты только недавно это заметил… Да пустое это всё, пап. Глаза, волосы… Неважно это всё. Я ведь что сказать тебе хотела всегда, только так и не собралась с духом…
Я люблю тебя, папа.
И не отворачивайся, не нужно. Ты плачь, пап, не стесняйся. Я же видела как ты плачешь, тогда, давно, когда Маша родилась… И никому не рассказала. Значит, мне можно доверять. Ты… Ты просто достань свой большой коричневый носовой платок, и прижми его к глазам, как тогда…
И ещё…
Пап, научи меня молиться. По-настоящему. Как попы в церкви, нараспев. Только чтобы я плакала при этом, как ты…
А летом мы с тобой обязательно поедем на Море.
И тебе совсем необязательно умирать.
Потому что…
«…Стоишь на берегу, и чувствуешь соленый запах ветра, что веет с Моря, и веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась…»